• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: фанфик (список заголовков)
08:00 


В это можно было бы поверить, если бы я был так же худощав, и волосы мои были бы черными. Словом, если бы я был похож на Доктора Гота. Поэтому, в наше родство верилось с трудом, особенно самому Доктору.
Утром Кикимора передала мне известие о том, что я более не обязан посещать исправительные работы. В связи со вчерашним инцидентом, я попал под амнистию. Я честно хотел пойти на занятия, но эта радостная новость пробудила во мне желание выпить харино зелье, которое полагалось выпить накануне. Так что до нужной аудитории я не дошел, а вместо этого побрел в библиотеку. Вдруг стало интересно, что там есть.
То ли иммунитет крепчал, то ли зелье попалось паршивое, но в этот раз моё сознание так и не помутнело. Я все прекрасно помнил, даже контролировал своё поведение, но ничего не осознавал. После долгой беседы с пожилой женщиной-библиотекарем меня пронзила гнетущая мысль: почему я до сих пор одет? Входя в помещение, любой воспитанный человек обязан внимать верхнюю одежду, а я нахожусь в Храме… Храме Знаний! В мантии! Срамота! Раздеваясь, я так увлекся, что остановился лишь тогда, когда снимать было уже нечего. Библиотекарша что-то нервно лепетала, что вызвало у меня приступ гнева на почве наркотического опьянения. Не помню, какие грубости я ей выкрикнул, но это меня так утомило, что пришлось отправиться спать на полку шкафа, который к тому же, был до верха заставлен книгами. Яростно сметнув их, я освободил себе место для блаженного отдыха. Плача, библиотекрша стояла в оцепенении.
В этот момент хранилище книг посетил директор ПТУ… Простите, школы Даламбер Думбельдорф. По замку он обычно перемещался в голубом бархатном халате и розовых тапочках, надетых поверх высоких вязаных носков. То и дело всхлипывая, библиотекарша попыталась рассказать ему о своей трагедии. Директор ничего не понял и решил сам разобраться, пойдя туда, куда указывала пальцем несчастная женщина. Фигура могучего старика склонилась надо мной. «Ты повел меня очень плохо, мой мальчик, - сказал он приятным, слегка слащавым, низким голосом. – По-хорошему, я должен тебя отчислить, но, думаю, мы ограничимся беседой в моем кабинете.» Думбельдорф наставил на меня свою волшебную палочку и, подчиняясь воздействию магии, я встал и пошел в кабинет директора, шагая впереди него самого. Чтобы мне не пришло в голову сбежать, он держал наготове волшебную палочку и даже периодически тыкал в меня. Я понимал эти меры предосторожности, но не понимал, зачем их реализовывать в области ниже поясницы. Одеться он мне не дал, впрочем, в этом и не было необходимости – действие зелья еще продолжалось.
Мы шли по коридорам Ховграда, привлекая к себе пристальное внимание встречных. Убранство кабинета директора меня немало удивило. Прежде всего, бросился в глаза распростертый на стене огромный флаг цветов радуги. Мебель была чересчур изысканная, в воздухе царил аромат женских духов. И все это попахивало большими неприятностями. Думбельдорф велел мне сесть на стул и сковал мои руки розовыми пушистыми наручниками. Сев напротив меня, положив ногу на ногу и почесывая волосатую грудь, он начал бесполезную профилактическую лекцию. Я, как всегда в таких случаях, ничего не слушал и почему-то думал о Кикиморе. Раньше это были отрывочные мысли и мечты, поражавшие своей глупостью и безрассудностью. Их возникновение имело случайный характер. Сейчас же это было нечто большее. И это нечто вправляло мне голову так, что всякая магия была бессильна.
Когда унылый монолог подошел к концу, и нависла драматическая пауза и задал вопрос, который поразил даже меня самого: «Профессор, не могли бы вы на время одолжить мне какую-нибудь одежду, чтобы я мог пойти в библиотеку и забрать свою?» Эх, лучше бы не спрашивал. Думбельдорф чувственно и страстно снял с себя халат и бросил мне на голову. Того бесконечно малого промежутка времени, что он был в полете, оказалось достаточно, чтобы вызвать у меня лютое отвращение от увиденного. Директор ничего не носил под халатом.
Освободившись от пушистых оков и надев то, что мне одолжил Думбельдорф, я вернулся в библиотеку. Жертва моего поведения до сих пор вытирала слёзы. «Простите меня, – сказал я, делая усилие над собой. – Поверьте, жизнь уже проучила меня. И проучит еще не раз. К сожалению, в мире полно дураков, которые приносят неприятности, и это нельзя исправить в одночасье. Я один из них.» Библиотекарша внимательно меня слушала, и мы вместе удивлялись моей способностью к рефлексии и постановке грамотной речи. Всё испортил досадный инцидент: халат Думбельдорфа еле-еле сходился на мне, поэтому подвязать его удалось лишь на очень куцый хлипкий узелок, который именно в этот момент оказался более не способным сдерживать давление живота. Халат распахнулся, рассеяв серьезную атмосферу.
Переодевшись, я вернулся к директору. Он стоял лицом к окну, попеременно напрягая мышцы то левой, то правой ноги. Нет слов, чтобы описать, как омерзительно это выглядело. Когда он стал оборачиваться, на мгновенье я подумал, что предстоящее зрелище окажется еще ужаснее предыдущего; но, к счастью, мои мрачные опасения не оправдались: борода Думбельдорфа оказалась достаточно длинной, чтобы скрыть то, что я меньше всего хотел увидеть. Директор подошел ко мне, покачал пальцем перед носом и напыщенно-стервозным голосом заявил, что в следующий раз одной лишь беседой я не отделаюсь. Кстати, ногти у него были длинные и ухоженные.
Идя под сводами величественного замка Ховград, я думал о том, как бы смаковали обсуждение ориентации и наклонностей Думбельдорфа читатели, если бы о нашей шараге когда-нибудь написали книгу. Оказавшись во дворе, я сел на лавочке в старой полуразрушенной беседке, заросшей плющом. Небо было затянуто тучами, имевшими необычный оттенок сепии.
«Кикимора, что ты делаешь со мной? После встречи с тобой моя жизнь никогда уже не будет прежней. Я уже никогда не буду прежним! Прежде казалось, что поворотным событием на моем жизненном пути мог бы стать полёт в космос, похудение или нахождение пиратского клада. Теперь я испытываю внутреннюю борьбу, коей прежде никогда не знал. С одной стороны, хочется быть рядом с тобой всю оставшуюся жизнь и прилагать все усилия, чтобы ты была счастлива уже только потому, что я сам этого хочу. С другой стороны, как может такой жирный урод осчастливить тебя? А что, если мы оба встретим других людей, которые больше других подходят нам, стоит только мне выбросить из головы мысли о тебе?» - такими раздумьями был заполнен мой как никогда ясный ум. Я знаю, какую из этих двух сторон выберет читатель, но поверьте, трудно сделать выбор, осознавая себя феерически толстым кретином, а не литературным персонажем. Вы заранее знаете все роли, можете предугадать развязку. Я же не знаю, какая из глав станет последней в этой истории. А жизнь одна, и она не поощряет ошибок.
Вдохнув холодного и влажного воздуха, я стал замечать, как проходит это ужасное похмелье. Я снова становился глупым и счастливым! А Харя и Роланд еще ответят за то, что подсунули мне его!
Из замка послышался крик. С грациозностью бегуна с греческих ваз я стремительно направился обратно к месту, откуда он раздавался. Почти добравшись до нужного места, я поскользнулся на луже крови, столь огромной, что всплеск от моего падения обрызгал всех стоящих рядом с ног до головы.

@темы: Гарри Поттер, воошеюство, ирония, искусство, магия, проза, сатира, творчество, фанфик, чародйство, юмор

11:21 

Барни Поппер. Глава Третья.



Этой ночью у меня созрел гениальный план по спасения себя от скуки на исправительных работах. Суть его была проста – закидываться зельями до беспамятства. Поэтому я пришел на учебные занятия только ради того, чтобы поручить Роланду каждый день приносить мне их от Хари. Причем не лишь бы какие, а самые действенные. В конце концов, мне это нужно не для развлечения, а для спасения прекрасной Кикиморы Грымзы.
В первый день Доктор Гот доверил мне занятие, не требующие большого ума и аккуратности – очищать котлы от копоти. Мой зелье-дилер появился только тогда, когда эта работа мне уже порядком надоела.
- Харя сказал, - начал говорить Роланд, протягивая спасительную бутыль. – Что ему не жалко снабжать тебя зельями, грибами и курительной травой, но это сокращает его собственные запасы, и утраты следует как-то компенсировать.
В воздухе повисла драматическая пауза.
- Ну так… Плати ему, - пробурчал я, откупоривая бутылку.
- А… Ну да… Точно….
-Пойди сейчас же, и заплати за зелье!
Мой чернокожий друг покинул кабинет, а я продолжил оттирать котёл, ожидая воздействия чудодейственной микстуры. У меня либо начал вырабатываться иммунитет, либо эта процедура стала дарить меньше впечатлений. Впрочем, когда котлы проснулись и открыли глаза, стало не так скучно, хотя и немного страшно: они глядели на меня с полок, вращая своими огромными черными зрачками. Затем моё сознание до наступления темноты окутал туман. Когда вернулся Доктор Гот, я был уже чуть-чуть вменяем. Он опять говорил какие-то гадости, я хотел было возразить, но из меня вырывался только идиотский смех. Попытавшись объяснить ему, что работа закончена и мне пора уходить, я вышел из его мрачных казематов. Он провожал меня таким гневным взглядом, будто он сказал что-то серьезное, а я только и делал, что смеялся. Впрочем, за что ему сердится на меня? Котлы чисты, их глаза закрыты.
На следующий день я пришел на занятия, мотивируемый даже какими-то зачатками интереса к науке. У нас была биология, вела ее профессор Крибли-Крабли. По её словам, многолетний опыт работы показывает, что нам бесполезно рассказывать что-либо о животных и растениях, поэтому изучать мы будем только анатомию. Весь класс, включая Роланда, смущенно покраснел и захихикал, почти как я вчера у Доктора Гота. Все, кроме меня и Кикиморы. Какая-то часть моего сознания, сепарированная от ущербного разума все время подсказывала мне, что она умнее и адекватнее не только учащихся в Ховграде, но и всех преподавателей вместе взятых. Я же просто не понимал, о чем говорит Крибли-Крабли. Ну и, конечно, брал пример с Кикиморы. Человек, который так прочно живет в мыслях, не может не влиять на тебя.
Открыв учебник исключительно от безделья (чтение все равно дается мне с большим трудом), я увидел рисунок с изображением мужчины и женщины во всех подробностях. Трудно описать тот ужас, который я испытал, когда узнал, что они устроены по-разному. Я взревел, как сирена, так что стекла аудитории задрожали. В этот момент по моим щекам уже телки быстрые струйки теплых слёз. Я выбежал в коридор, лег на пол и разрыдался. Такое поведение нормально для учащихся Ховграда, поэтому никто на меня не обратил ни малейшего внимания. Только Роланд, потому что еще не отдал дозу зелья, и Кикимора, потому… Не знаю, почему. Я лежал на полу в позе эмбриона, в луже слёз, время от времени издавая истошные крики, с желанием валяться тут еще целую вечность и ходить под себя. Только спустя некоторое время я смог приоткрыть глаза, наполненные прозрачной жидкостью, что многократно преломляла свет, падающий на лицо. «Солнце, зачем ты светишь на меня? Разве ты не видишь, как я страдаю? Чего ты ждешь от меня?» - приходила мне на ум всякая философская лабуда. Хватаясь трясущимися руками за камни пола, я пополз на исправительные работы Доктора Гота. Он же пристально молча наблюдал, высоко приподняв бровь. За мной оставался мокрый след от слёз и еще чего-то. Попытавшись сползти по ступенькам, я кубарем скатился. Жизнь преподнесла мне урок и дала ясно понять, что пора уже встать на ноги.
Сегодня злобный профессор поручил мне более сложное занятие – мыть колбы и пробирки. Когда он снова оставил меня наедине с самим собой, я отправился на поиски чего-нибудь ядовитого в его запасах. Ведь должны быть у преподавателя алхимии такие вещества. Грамотная порция страдания всегда провоцирует проблески ума, даже в самых безнадежных случаях. Но, к сожалению, большинство его шкафов были заперты, а найти ключи мне не удалось. Только семь пузырьков с жидкостями разных цветов стояли на полке, ничем не защищенные от посторонних посягательств. В надежде, что это поможет мне умереть, я выпил их все, после чего отправился ждать Жнеца Смерти, с предельной аккуратностью оттирая лабораторные ёмкости.
Сквозь хруст стекла, что скопилось у меня под ногами, я услышал приближающийся лязг башмаков Доктора Гота. Громче становился его голос, и, поскольку он не был таким идиотом, как я, например, можно было предположить, что он идёт не один. Когда Доктор вместе со своим спутником оказались внутри казематов, я вышел в соседнее помещение, чтобы поглазеть на гостя. Это был какой-то бледный лысый дядька, невысокого роста, сутулый, с кривыми ногами и оттопыренными заостренными ушами, в черных колготках, ботинках с узкими закругляющимися носами и в черном плаще. Испуганный Доктор Гот стоял, прижавшись к стене, словно перед расстрелом. Злобный дядька наставил на него свою волшебную палочку, словно собираясь произнести заклинание «Абра-Кадабра», или как его там. В общем, которое убивает. Или повторить мой подвиг. Вспомнив, как ампутировал Доктору Готу часть тела, я хихикнул. Вибрация прошла по моему фигуристому животу и отозвалась в желудке, наполненному непонятно чем, заставив меня согнуться от боли. Доселе я был абсолютно уверен, что наблюдаю очередную галлюцинацию. Но ведь не было никаких гарантий, что выпитые жидкости обладали психотропным воздействием. Пока я думал, желудок схватил спазм, и меня стошнило радугой на злобного гаврика, угрожавшего почтенному профессору. Гаврик зашипел, запрыгал, махнул плащом, превратился в радужную жабу и стремительно уполз из казематов. Глубоко выдохнув, Доктор Гот ответил, что на сегодня я свободен.
Обо всем увиденном я рассказал Кикиморе. Вечером она рискнула сама отправится к Доктору Готу, все же держа наготове волшебную палочку. На тот момент тема их разговора еще не касалась меня. Только один вопрос, заданной Кикиморой, мел ко мне отношение:
- Барни недавно покалечил Вас, но вы даже не разозлились. Почему?
Доктор Гот долго молчал, сохраняя каменное выражение лица, затем, осознав всю степень адекватности Кикиморы выдавил из себя:
- Потому что он – мой сын…

@темы: юмор, чародейство, фэнтази, фанфик, фантастика, творчество, сатира, проза, магия, искусство, ирония, волшебство, Гарри Поттер

Divine Heresy

главная